Гей портал Беларуси

Записки бешенной активистки

 Варвара Красуцкая, Катовице, специально для  

Молодые белорусы бегут из страны. Вернее, они сначала пытаются сопротивляться серости, которая их окружает, давлению системы. Они чувствуют себя европейцами и стараются всеми силами это доказать и защитить свое право на самостоятельность. "Белорусский партизан" публикует записки Варвары Красутской, которая живет в Польше. Записки провокационные, резкие, временами безжалостные, но они отражают отношение к окружающему миру определенной части белорусcкой молодежи, ее внутренний надлом.  


Беларусь

Расскажу кратко о себе: меня зовут Варвара. Я родом из Минска. Когда-то чем-то занималась в сфере ЛГБТ в организации ГейБеларусь. Во время Московского гей-парада  узнала о том,  куда исчезают гранты на гей-прайды и почему они у нас такие паскудные. Оказывается, деньги уходят на мохито и ещё какие-то коктейли для свежих поп в ночных клубах. Так я решила больше не работать с пи...сами. 

Когда у меня были финансовые сложности друг предложил поработать в «Говори Правду». Это организация, которая занималась предвыборной кампанией Некляева во время президентских выборов. Платили хорошо, что и послужило единственной причиной моего участия в политических игрищах местной тусовки. Можно было пойти и к другому кандидату, выбор был на любой вкус, но подвернулась  "Говори правду".  

К кормушке слетелись все знатные "оппозиционеры”, как и я желающие воспользоваться неплохой ставкой за отмораживания попы в палатке. Ещё  были летучие пикеты. Это когда ходишь по назначенному маршруту и раздаёшь листовки. На "летучие” никто толком не ходил. Мы все попарно просиживались в кафешках. Если был контроль, говорили, что зашли погреться. После "смены” выкидывали листовки или хранили дома. 

19-го декабря 2010 года предстоял митинг на Площади,  идти на который я не собиралась. Маму тоже не пускала:  холодно, непонятно,  где пИсать, люди кричат какие-то ненавистнические лозунги. Позвонил мой координатор из «Говори Правду» и сказал, что денег без явки не дадут. Деваться некуда. 

Пришла на офис, съела сушку. Чай не пила, потому что было непонятно, куда потом бегать в туалет. Некляев сидел на стуле, мочил в кружке печеньку. 

Потом всё быстро свернулось. Нам всей гурьбой сказали идти на площадь. Дали флаги. 

Через минуту - уже дымно. Прискакали какие-то спецназовцы. Кидали дымящиеся гранаты и велели всем лежать "мордой в снег”. В этот момент  избивали Некляева, но всё равно ничего не было видно . 

Разбежались. После того,  как ребята уехали,  нас осталось чуть меньше четверти. Активисты отчаянно рвались домой, а мне за учебу платить надо.

Площадь

После нескольких часов народных гуляний пИсать не хотелось. Это здорово, конечно, - народный протест. Я стояла и смотрела, как люди кричат. Тексты лозунгов, мягко говоря, слабые: глупые, неоригинальные. 

Наша группа оказалась прямо у Дома правительства, когда спецназ смыкал кольцо. Почти сразу удар по голове повалил меня в снег. Меня били уже по рукам. Девушка, упавшая рядом, обнимала спецназовца за ноги и кричала: «Я люблю тебя». Он бил её дубинкой по голове. 

Очнулась уже в углу автозака. Кто-то тряс меня и спрашивая фамилию. Было нечем дышать, окна то ли не открывались, то ли их не было. Внутри, согласно перекличке, 43 человека. 

До Окрестина мы почему-то ехали часа 2, с перебоями (в буквальном смысле). Я задыхалась - воздуха было мало. На очередной остановке какой-то парень начал колотиться в дверь и оскорблять "бойцов режима”. Сказал, что пока они будут его бить, мы сможем подышать через открытые двери. Так и произошло - было здорово.

По приезде нас разделили по половой принадлежности. Телефоны сказали выключить, поставили лицом  к стене. Какие-то девочки сказали, что у меня на пальто кровь. 

- Это не моя. 

Наш "надзиратель” был добрый. Позволял передавать по рядам какие-то дикие бутерброды с салом, термосы и шоколадки. В туалет, однако, нас всё равно не пускали. Но и не хотелось. Здорово. 

Поздней ночью появилась Ирина Халип. В шубе. Попросила кофе  с молоком. Работники Окрестина виновато сообщили: кофе только растворимый. 

Под утро - дактелоскопирование, опись имущества. Забрали маген давид (шестиконечная жидозвезда, которую носят на шее). 

Утром в углу плакали какие-то литовки, кто-то кого-то успокаивал. Я начала терять сознание. Врач осмотрел меня, дал таблетку, сделал уколы - не помогло. Надзиратель принёс хлеб и воду в какой-то металлической кружке. Сказал, что больше ничего нет. 

Второй примчался с маген давидом в руке. Надел на шею. Думал, что поможет. Они наверное боялись, что я там умру. Снова поволокли к врачу. Там я в первый и последний раз увидела Кристину Шатикову. Она была очень рыжая, с огромными голубыми глазами, поистине львиными чертами лица. Её тоже избили на площади, по животу. Ее надо было везти  в больницу как можно скорее. 

Наконец-то врач решил осмотреть мою голову. Увидев рану, сказал, что меня и Кристину надо срочно госпитализировать. Кормящая мать кричала где-то рядом: ей не давали сцедить молоко. Оно разрывало грудь. 

Когда нас везли в скорой,  я лежала у Шатиковой на коленях. Она придерживала мне голову своей шапкой. Было стыдно, что испачкаю её кровью. Конвоир грел мне ноги и приговаривал, что все они там животные. Говорил, как можно было обидеть такую девочку? Кристину отвезли в какую-то больницу. Меня в десятую.

Больница

Осматривать меня  пригласили сразу главврача, судя по всему тоже жидомассона. Начал раздевать меня, приговаривая:  «Бедная девочка». Когда мне сняли гольф и он-таки увидел жидокулон у меня на шее, начал почти кричать: «В палату к бабкам». 

Увидев моих конвоиров одна из них сказала, что я террористка и всех подорву. 

После уколов, на которые я в последствии подсела, и суток без сна, я спала часов 30. Новый конвой меня полюбил. Они пускали ко мне маму, брата и мою чудесную девочку, которая приходила ко мне каждый день. Даже апельсины приносила. Бабки в палате негодовали:

- Это ж  надо какая молодёжь пошла. Одни извращения им надо. А потом подростковые беременности.

- Лучше пусть пока девки пошалят. Мужиков ещё успеют найти. Я вот до 28 девочкой была. 

- Вы погорячились. 

Стася очень любила бабуленек. Впрочем, они её тоже. Она была очень маленькая. Её тело делилось на 3 части: 2/3 - туловище, остальное - голова. Но зато какая прекрасная голова. Любимая голова, которую можно было везде целовать и класть на колени. Стася была как кот, её потрясающе маленькое тело везде уютно складывалось, куда бы ни положить. Её можно было целовать в тёплый животик, кусать за маленькую складную попу и мять уши. Настоящий игрушечный человек.

После выписки домой приходили какие-то мужчины, задавали вопросы насчёт Площади, использовали косвенные угрозы. Разговаривалисо мной и с моей мамой. Начались какие-то странные проблемы в универе, разговоры с гэбэшниками перед экзаминами. Какие-то предложения сотрудничества. Предлагали дать свидетельские показания по делу Некляева. Со Стасей тоже беседовали. 

Перемены

Я всё боялась, что  выкинут с учёбы или как-то перехитрят. Так, что  даже на «Калину» в Польшу податься не смогу. 

«Калина» или Программа Калиновского - стипендиальная программа, работающая с репрессированными белорусскими  студентами. Обеспечивает поступление в польские университеты  без экзаменов и ежемесячную стипендию, которой хватает на незамысловатую жизнь. 

Ещё в марте я начала узнавать всё насчёт того, как можно попасть на программу. Когда же после вызовов мамы в деканат поняла, что до осени её не исключат - забрала документы самостоятельно. 

Раньше я очень держалась за свою белорусскую учёбу. А сейчас наоборот хотела, чтобы всё поскорее закончилось. Может, всё из-за Стаси. Та попросила не видеться какое-то время, пока всё не уляжется. Её папа занимал вроде как важную должность на белорусско-литовской таможне. Статус не позволял ему иметь дочку, которая встречается с какой-то лесбооппозиционеркой.

Мы не видились месяцев 6.  Я решила ехать в Польшу, Стася  - найти себе парня. Хотя то, что бисексуальная Стася в конце концов выберет мужчин, было и так очевидно. Такие девочки не должны пропадать зря. Она и так подарила Варе прекрасные 2 года.

Когда пришло письмо с программы Калиновского  я  сразу купила билет, собрала вещи и уже на следующие утро уехала. Никаких проводов. Оказалось, в этой стране, кроме семьи у меня нет близких людей. 

Заселилась в общагу. На ближайшей пьянке уже ясно, что большинство стипендиатов ничего общего с оппозицией не имели, а репрессии видели только по Euronews.

Я  змагаркой себя не считала. Геи и оппозиция - песочницы, знать, разные. 



Мнения авторов материалов в рубрике блогPOST могут не совпадать с мнением редакции. Данные материалы являются частным мнением. 

Приглашаем читателей обсуждать статьи, материалы, мнения, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные мнения.

Всего комментариев : 0

 

 ПОПУЛЯРНОЕ

Мэр Ивано-Франковска отказал геям в праве быть патриотами Украины

CityDog опубликовал статью о закрытой ЛГБТ-вечеринке, «засветив» ее участников. Нарушен закон о СМИ?

Гей-пара сыграла первую в истории Кипра публичную однополую свадьбу

В китайских сериалах запретили секс, ведьм и геев

ВПА призывает к повсеместной декриминализации гомосексуальности

 ПОСЛЕДНЕЕ

Игротека Queerspace состоится 13 апреля

Презентация книги «Женский активизм в Беларуси»

Без «радужных флагов», но вместе со всеми

ВПА призывает к повсеместной декриминализации гомосексуальности

Балтийский прайд 2016 пройдет в Вильнюсе с 16 по 22 июня

 

ТЕГИ ❯

Варвара Красуцкая, блогPOST

 

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ ❯